Интервью К. Худякова С.Сафронову (галерея Ковчег), март 2006
  Ольга Голубцова, "Советско-британский роман"
  К. Худяков (от автора)
  Проект "Hotel Russia"
  Проект "Предстояние"
  Н. Косолапова - О художнике Константине Худякове
  Концепция Центра Современного Искусства M'АРС
     

   


Интервью К.Худякова С.Сафронову (галерея Ковчег)

 

Одноименные заряды отталкиваются, а противоположности сходятся.
По крайней мере, вот какой разговор произошел между
журналистом и куратором галереи «Ковчег» Сергеем Сафоновым
и автором нынешней выставки, художником и одним из основателей
Центра современного искусства М`АРС
Константином Худяковым накануне вернисажа

Что за история подтолкнула Вас к созданию «Омута», главной части нынешней экспозиции?

Во время Великой Отечественной войны в Мурманск, Архангельск и Молотовск приходили конвои с оружием и продуктами из Великобритании. Для англичан – моряков и сотрудников британской миссии в Мурманске – был организован клуб, где показывали кино, устраивали танцы. Там бывали и русские девушки, завязывались какие-то отношения, любовь. В сентябре 1945 года Япония подписала акт о капитуляции, миссия была расформирована, и все англичане уехали из России. А в отношении наших соотечественниц начались репрессии. Часть из них тогда арестовали, посадили с вещами на баржу, а когда везли по Северной Двине, эта баржа то ли сама утонула, то ли ее утопили. Все, кто был под замками в трюме, погибли. Меня потрясла эта история, которая стала известна после того, как английские моряки-ветераны начали интересоваться судьбами подруг своей юности, оставшихся в России. Некоторые из них даже в Мурманск спустя много лет приезжали, и обнаружился такой финал. В эту историю можно верить или не верить, но для меня она очень похожа на правду – в России все возможно, в том числе, и такая чудовищная жестокость. Постепенно по поводу этой трагедии, нашего не такого уж далекого прошлого и не очень-то удачного настоящего стали рождаться цифровые картины.

Многие новые фильмы о войне не удовлетворяют зрителя чересчур современной оптикой, с помощью которой они были сняты. Ваш проект – взгляд на историю из сегодняшнего дня?

Конечно, а каким еще может быть взгляд на историю? Я человек взрослый, родился в конце войны и даже, как мне кажется, ее помню – хотя когда она завершилась, мне было девять месяцев. Это взгляд шестьдесят лет спустя и с тем ремесленным багажом, который у меня теперь есть, с моими представлениями о том, что хорошо, а что плохо в изобразительном искусстве и в самой жизни. А по поводу современной цифровой оптики и вообще техники могу сказать, что они просто превосходны и дают огромные возможности самореализации. Но те фильмы, что показывают сейчас по телевидению, нередко производятся на великолепной аппаратуре очень самонадеянными и необразованными режиссерами, художниками, операторами, осветителями, актерами.

С 1997 года Вы работаете с компьютером. Диктуют ли его возможности содержательную часть Ваших произведений, насколько технология ограничивает или просто определяет выбор сюжетов?

Компьютер – очень непростой, невероятно бурно совершенствуемый интеллектом миллионов специалистов, инструмент, который способен блестяще решать самые разнообразные задачи. Главное, чтобы эти задачи находились в истинно художественном поле, иначе машина предложит немыслимое количество ложных путей для самовлюблённых или просто неопытных художников. Высокий технический стандарт качества выдаваемого компьютером продукта часто создает впечатление профессионального художественного уровня. Но это впечатление быстро рассеивается.

Насколько компьютерное изображение может быть эмоционально окрашенным?

Ровно настолько, насколько талантлив или бездарен художник. У каждого из нас есть любимый инструмент, авторская технология, которые позволяют раскрыть и показать образы, рождаемые воображением, переживаниями, впечатлениями. Cейчас, например, таким инструментом для меня является компьютер, и его возможности далеко не исчерпаны. Больше того, мне кажется, изобразительное искусство стоит на пороге возрождения в совершенно головокружительном качестве: наконец появился носитель изображения невероятного разрешения и достаточного размера, они теперь могут сочетаться со всеми мыслимыми и немыслимыми возможностями цифрового кино, компьютерной графики, интерактивного режима. Появилась возможность создания с помощью компьютера настоящей Картины. Конечно, создание таких произведений превратится в очень дорогостоящее предприятие, сравнимое с киноиндустрией. Но все-таки это непременно произойдет, и тогда наступит Золотой век Картины. А пока очень важно, на мой взгляд, использовать в цифровом синтезировании авторскую документальную съемку, доступную для простого смертного. Многое ведь зависит от того, что ты снимаешь, и насколько тебе повезло во время съемки. Фотоискусство – в определенной степени везение: сделал десять тысяч кадров, на одном ошибся, и вдруг этот кадр оказался самым искомым. Если ты его запускаешь в компьютер, вот тут, очевидно, и может получиться что-то интересное. Хотя есть художники, которые работают исключительно в виртуальных рамках, не обращаясь к оцифрованной реальности, и создают серьезные вещи.

В компьютере заложен определенный уровень визуальной защищенности результата. Может ли компьютерная работа не получиться? Есть ли какие-либо гарантии успеха при работе художника на компьютере?

Гарантий художественного успеха, разумеется, нет. Компьютер гарантирует только безошибочную работу программ, создаваемых не художниками, а технарями. Конечно, эстетика манипуляций и трансформаций, которые в нем заложены, в основном диктуется художниками молодыми, мне вынужденно приходится использовать ее в своих решениях исключительно как новый «пластический материал». Не думаю, что это плохо: индивидуальность художника при этом не растворяется в безграничном цифровом пространстве, но создается ощущение пребывания в огромной, безупречно организованной мастерской, где рядом с тобой работают единомышленники.

Можно говорить о типе мышления, наиболее предрасположенном к той дотошности, какая присутствует в Ваших работах?

Мне очень нравится копаться в мелочах бесконечно. Я делаю картинки, где в огромной панораме города размером три на четыре метра можно найти и внимательно рассмотреть какое-нибудь насекомое. В конце 1960-х меня поразил фильм «Блоу Ап» Антониони – о том, как фотограф, обрабатывая в лаборатории один из многих своих снимков, при случайном увеличении фрагмента разглядел на нем что-то подозрительное, и это стало началом криминальной истории. У Андрея Тарковского, которого я очень люблю, очень много мельчайших визуальных подробностей, без которых его картины просто немыслимы. Вообще, кинематограф сыграл важнейшую роль в формировании меня как художника.

Как уровень российского компьютерного ремесла соотносится с мировым?

Технические стандарты цифрового оборудования везде одинаковы. Серьезную роль сейчас - и тем более, так будет в дальнейшем – играют материальные возможности. Где общество более благополучно, там и возникают предпосылки для расцвета любого ремесла, мастерства. Хотя и говорят, что «голь на выдумки хитра», но надо помнить, что на дворе уже не те времена.

Вы ощущаете себя продолжателем российской академической художественной традиции?

В какой-то степени да. Я ведь получил образование в Московском Архитектурном институте – самом, как мне кажется, выдающемся учебном заведении СССР.

А сейчас приходится по старинке браться за кисть?

Времени катастрофически не хватает, хотя я работаю двадцать четыре часа в сутки. Компьютер вообще не выключается, так как ночью ему приходится просчитывать то, что было мною наработано в 3D-программах за день. Какая уж тут кисть: надо чем-то одним заниматься.

Проект «Предстояние», недавно показанный в залах Третьяковки на Крымском валу, был как-то воспринят в Европе?

Выставка «Наблюдая Бога» состоялась под Цюрихом, в местном музее современного искусства. Участвовать в ней были приглашены двадцать авторов из разных стран, и там я показывал три образа Иисуса. Год назад я получил премию «Портрет года» в Гамбурге, серебро; огромное журналистское жюри принимало это решение. Скоро состоится аукцион Sotheby`s, где будет продаваться одна работа из этого проекта. Ведутся переговоры о выставке во Флоренции.

«Новый русский шрифт» наравне с «Омутом» включен в проект Hotel Russia…

Это достаточно существенная его часть, которая мне очень нравится, так как она сделана легко, на одном дыхании. Совершенно неожиданно банановая кожура оказалась богатейшим пластическим материалом, в котором адекватно, как мне кажется, отражается сегодняшняя российская действительность – разграбленная, растерянная, "опущенная", рухнувшая империя.

Получается, очень разные работы объединены русской темой. Что Вы вкладываете в словосочетание Hotel Russia?

Еще в 1998 году мне показалось, что это очень удобная конструкция, позволяющая находиться в неких стилистических и пластических рамках, которых мне прежде не хватало. Тем более, я всю жизнь ненавидел эту московскую гостиницу, переживал как архитектор, чуть не плакал, когда ради ее постройки на моих глазах рушили Зарядье. Потом она выросла, закрыла весь вид с Котельников. Это был потрясающий, один из самых красивых, вид на Кремль и собор Василия Блаженного, и она его перекрыла. И позднее она меня всегда раздражала. Я только не мог представить, что ее когда-нибудь сломают, казалось, она на века. И возникло желание что-то виртуальное придумать вместо нее – хотя бы таким образом отомстить архитектору Чечулину и советской власти. Что такое Hotel Russia? Иностранец приезжает, его обслуживают, и вроде бы у него возникает образ нашей страны. И я решил сделать такую цифровую всероссийскую кунсткамеру. Поскольку сама Россия огромна, моя «гостиница» тоже почти безразмерна. В нее бесконечно можно «закачивать» все наши проблемы – все то, что меня волнует, тревожит, радует...

Я не очень в курсе Вашей архитектурной карьеры…

Когда я учился в МАРХИ, очень увлекался техникой – проекциями всякими, цветомузыкой. Мы даже сделали проект подсветки Дмитровского собора во Владимире. Компьютеров, разумеется, еще не было, пришлось изобретать и делать своими руками программное устройство, вроде районного телефонного коммутатора пятидесятых годов. Тысячи проводов выходили на десятки проекторов, и мы вручную набирали программы. Мне нравится, как сейчас Москва ночью освещена, это один из самых красивых ночных городов – сегодня этим занимается очень хороший архитектор, с которым мы как раз и делали ту программу; у него даже машина наша сохранилась. Я пытался использовать технику и в проектировании. В 1969 году был объявлен студенческий конкурс проектов нового здания музея Ленина, я был тогда на пятом курсе и конкурс выиграл. Проект представлял гигантский структурный куб из титана, выстроенный на месте тогдашнего бассейна «Москва»; храм Христа Спасителя точно вписывался бы по своим габаритам в этот куб. Проект был нашпигован техническими новшествами. А тема моего институтского диплома – город будущего в Сибири; мы все тогда бредили по поводу работ Якова Чернихова, Паоло Саллери, групп НЭР и Archigrem. Я сконструировал специальное приспособление для 8-миллиметровой кинокамеры, ползал с этой камерой по своему огромному бумажному макету, снимая город с точки зрения человека, и на защите показывал фильм – то, что сейчас все запросто делают при помощи 3D-программ. Я мечтал остаться в МАРХИ на кафедре живописи. Но после защиты диплома меня без моего согласия «продали» по распределению в Центральный музей В. И. Ленина, где я до этого ни разу не был, обходил его стороной. Это была настоящая катастрофа – сравнимая разве что с двумя неудачными попытками поступить в Архитектурный институт. Десять лет я отработал в музее главным художником, первое время почти каждый день уходил с работы, сидел на фонтане у МАРХИ, дышал воздухом свободы. В музее писал объявления, участвовал в художественных советах вместе с Налбандяном, Томским, Рождественским. По собственной инициативе занялся проектированием экспозиции музея. Для реализации проектов мне были предоставлены заводы имени Хруничева, имени Туполева, «Салют» - такой оброк у них был от ЦК, хотя они самолеты и ракеты делали. Им даже нравилось это все мастерить – кляммеры, турникеты, стенды, витрины, диковинные механические устройства. Потом были филиалы в Самаре и Фрунзе, часть ленинского музея в Улан-Баторе…На какое-то время эта работа показалась чрезвычайно интересной. А когда опомнился, было уже поздно. Огромное количество времени потеряно, самого драгоценного. В 1977-м я пришел в подвалы горкома графиков на Малой Грузинской улице. После того, как по «Голосу Америки» сообщили, что в выставках нонконформистов участвуют главные художники музеев Ленина и Маркса с Энгельсом Худяков и Шаров, меня начали вызывать на парткомы, вкатили выговор с занесением в личное дело... В конце концов, я из музея ушел. А сейчас, когда его закрыли, все, что мы там сделали, власти изуродовали и выкинули.

Получается, станковое искусство – самое живучее?

Пожалуй...

Работа в музее пригодилась в «гостиничном» проекте?

Однажды, когда я еще там работал, вызывает меня к себе один из сотрудников фондохранилища, открывает сейф, берет коробочку из-под объектива для фотоаппарата «Смена» с надписью «ЛОМО», и что-то высыпает мне без предупреждения в руки – а это две вставные челюсти: зубы Сталина! Так я с ними первый раз познакомился. Сейчас они у меня в Hotel Russia «работают»: нормальных людей пугают.

Сегодня, после такой богатой архитектурной, музейной, дизайнерской карьеры, каково Ваше самоощущение в раскладе современного московского искусства?

Моя жизнь так складывалась, что я все время чем-то не тем занимался. То музей, то Союз художников. Потом галерейным делом увлекся, и мне казалось, что это не мешает писать картинки. Жуткое количество времени потрачено на эту общественную работу. Только в конце 1990-х занялся собственно творчеством. Но понял, что во многом уже опоздал: мозги зачерствели, вокруг все устаканилось, позиции и ниши были заняты. Честно говоря, не чувствую себя уютно в ситуации сегодняшнего искусства в Москве. Что-то не то, и это ощущение чем дальше, тем сильнее.

Март 2006


Ольга Голубцова, "Советско-британский роман"

 

Как кони медленно ступают,
Как мало в фонарях огня...
Чужие люди, верно, знают,
Куда везут они меня...

        О. Мандельштам

Осколки судеб

Две вечных подруги - любовь и разлука - дарят поистине замысловатые сюжеты на фоне Великой Войны. Они стали темой моего журналистского расследования, которое превратилось в документальную повесть о трагических судьбах девушек-северянок, друживших в годы Великой Отечественной войны с английскими и американскими военными моряками. Позднее русские возлюбленные иностранных моряков сурово поплатились за свою любовь. Они прошли через тюрьмы, лагеря, презрение окружающих. Многие погибли. …
Скорбным потоком почти все девочки за свою невинную любовь по ленд-лизу пошли в ГУЛАГ. То была не широкая река, скорее тоненький соленый от слез ручеек, составляющий ту полноводную реку «Архипелага» А. Солженицина (кстати, в этом его реквиеме целый абзац посвящен трагически и ни за что попавшим в лагеря девушкам, дружившим с иностранцами).

Эта тема как самая острая заноза кровоточит в моем сердце уже больше десяти лет. То рана зарубцуется, то вновь начинает сочиться…
На пике боли я пишу эти строки. Но я счастлива, что успела познакомиться и подружиться с этими милыми барышнями на излете их жизни. Я благодарна им за то, что они дали мне умение даже в самых грустных мотивах слышать оптимистические ноты. И пока жива память сердца, в душе, поседевших от горя и разлук, девочек будет звучать военный вальс любви.
Говорят, любовь укорачивает войну, и, наверняка, это так.

Любовь по ленд-лизу

Кто они, эти девочки, дружившие в годы войны с бравыми иностранцами? Изысканные красотки? Кисейные барышни? Роковые ветреницы? Десятки телефонных звонков раздавались в моем кабинете: «Что ж вы так? О чем пишите? Мы ковали победу, стояли у станка, а эти... пели и плясали. Подумаешь, геройство!».
Но заслужили ли они, эти девочки, осуждение, пройдя горькое испытание ГУЛАГом?
В пору военной своей любви девчонкам казалось: «Так будет навеки». И фронтовая разлука — как ветер для огня — только разжигала пламя любви. Они ощущали опасность, но не видели пока страданий на горизонте. Это потом они почувствовали соленый вкус слез, прошли через приступы отчаяния.
Объектом их страсти были не просто иностранцы, то были наши союзники в борьбе против гитлеровской Германии. Девочки любили Героев, прошедших сквозь ад огненных конвоев с нагруженными военной техникой для Советского Союза караванами судов.
Они, эти девочки, не были легкомысленными вертихвостками. Студентка и продавщица, библиотекарь и актриса, фрезеровщица и бухгалтер — они так же, как все в тяжелое для страны время, трудились и учились. Зарабатывали себе заслуженную пайку хлеба. Обстирывали семью. Затаив дыхание, слушали сводки Совинформбюро. Они слышали звуки войны: грохот танковых орудий и пулеметные очереди, разрывы гранат и рев зениток, гул самолетов и стрекот автоматов. А еще они радовались, вдруг получая любовь как дар судьбы.

В день объявления Гитлером войны Советскому Союзу английский премьер Черчилль заявил: «Мы окажем России и русскому народу всю помощь, какую только сможем», и его поддержал американский президент Рузвельт. В сторону берегов СССР направились сотни караванов судов по ленд-лизу (так официально назывались операции по доставке и приему военных грузов союзников). Долгие годы правда о размерах и роли союзнической помощи замалчивалась, контакты между ветеранами конвоев не приветствовались, но со временем утраченные дружеские связи вновь стали налаживаться. Открылись и страницы любви.

Сага о военной любви

…Майский день 1995 года выдался неласково-холодным. Пронизывающий насквозь ветер. Хлопья колючих льдинок-снежинок. В архангельском аэропорту журналисты встречали английских ветеранов, членов «Русского конвойного клуба», прибывших отпраздновать с союзниками юбилей — 50-летие Великой Победы над фашистской Германией. Прямо у трапа один из них (знакомимся: Вильям Лоуз, а лучше — просто сержант Билл), буквально потянув меня за рукав, озадачил вопросом, знаю ли я Зину Кузнецову из Интерклуба, будто время для него остановилось и на дворе по-прежнему военные сороковые. Что-то пронзительно-тоскливое в глазах сухощавого старика (классический англичанин, разве что без трости в руках!) заставило остановиться на бегу:
— O’кей! Будем искать Зину.
Щемящая сердце просьба Билла окунула меня в ту трагическую пору британо-советских романов на фоне войны, где шаг за шагом я открывала малоизвестные страницы истории. Так началось мое журналистское расследование о судьбах девушек, в годы войны друживших с иностранцами, и, вылившееся в документальную повесть «Военная любовь по-английски». Переработанный вариант книги частично увидел свет в газете «Совершенно секретно». В копилку поиска легли трогательные и интереснейшие истории, и, по крайней мере, несколько ниточек судеб даже удалось связать.

По воспоминаниям очевидцев, к 1943 году Архангельск был буквально наводнен иностранцами. Союзники исследовали город и окрестности вдоль и поперек. Их можно было встретить на улицах и на базаре, на стадионе и в цирке, летом на пляже, зимой на катке, и не только в городе, но и в пригородах - в Исакогорке и на Кегострове. Преград для них не существовало, несмотря на некоторые официальные ограничения в свободе передвижения.
Специально для их культурного времяпрепровождения (а, попросту говоря, чтобы не совали свой любопытный нос в секретные щели) в Архангельске, Молотовске и Мурманске открыли Интерклубы. Бравых моряков не могли не заметить местные девчонки. Они почитали за счастье получить приглашение на танцы или на демонстрацию зарубежного фильма «Анна Каренина» с блистательной Гретой Гарбо. Забыв про войну, тощую краюху хлеба на домашнем кухонном столе, девочки хотели хорошо выглядеть — они крутили на голове модные валики, из старой маминой одежды шили шикарные платья «рюмочкой».
Молодость никогда не спрашивает, мирное ли, военное ли время на дворе. Галантные кавалеры - англичане нравились архангельским девушкам. Ненахальны. Воспитаны. Серьезны в намерениях. Одаривают подарками и превосходно танцуют. Девчонок вновь и вновь влекло на вечера в Интерклуб — эдакий оазис благополучия посреди темного хмурого города. Но за дружбу с иностранцами, а тем более замужество, в те годы следовала расплата.

Два фрагмента

* Билл очень хотел найти Зину, русскую подругу своей боевой юности. Может быть, она, его первая любовь, как сотни других девушек, за дружбу с иностранцами ушла по этапу в Сибирь? Но что тогда стало с ее дочерью Руфой (которой сейчас должно быть за шестьдесят)? Неизвестность тревожила и манила его в Архангельск опять и опять. Когда, спустя семь лет, я разыскала Зиночку, он очень хотел, чтобы свои последние годы они провели вместе. Они не виделись 58 лет! Увы, Зина не поехала в Англию, так далеко от родного города на Двине. В декабре позапрошлого года ее не стало. Зато ее дочь Галя, которую Билл помнил шестилетней девочкой, дважды навестила его в Англии. И сам он по два-три летних месяца проводил в Архангельске, куда его звала память сердца. Заново изучал русский язык и с удовольствием на нем говорил. Но он не успел сказать нашей родине «Последнее прощай» (а именно так назывался майский, 2005-го года, юбилейный праздник ветеранов Северных Конвоев). Сержант флота Его Величества короля Великобритании в годы Второй мировой войны Вильям Лоуз ушел из жизни накануне великого Дня Победы. Вечером в любимом кресле перед телевизором он просто уснул…

* Воспоминания о ГУЛАГе бывшей архангелогородки Валентины Иевлевой, дружившей с Бэллом Раугафтом и родившей от него дочку Беллочку, открыли мне лагерную беспросветность совершенно с иной стороны: в каждой строчке — музыка любви. В тюрьме у нее — лирическая встреча, на пересылке — очередная влюбленность, на этапе — новая искрометная страсть, на лесоповале — сумасшедший роман. Валя, попавшая в неволю за «сомнительные связи с иностранцами в годы войны», перешагнула через горе и беду и даже в лагерном бараке за колючей проволокой любила и была любимой. Такого о ГУЛАГе до нее я ни от кого не слышала. Иевлева продемонстрировала мне исключительный талант к жизни, оптимистический настрой и необычайную энергетику женского духа — это несомненно. Сколько искорок и молодого огня в ее глазах:
— Я умею довольствоваться малым: что дает судьба, тому и благодарна, — Валентина Григорьевна искренне открывает мне тайны своей философии. Судьба наградила ее хорошими друзьями: Михаил Ножкин с женой Ларисой, Татьяна Окуневская, Вацлав Дворжецкий (до самой смерти писал ей письма). Каждое произнесенное знаменитое имя имеет подтверждение: фотография, вот поздравление с днем рождения, это книга с автографом, а это приглашение на юбилей.
Ни одного злого слова, ни о ком, ни о чем. Казалось бы, сердце должно разлететься в клочья. Но это не про нее. Любовь была и остается сутью и формой ее жизни. Любовь ко всем и ко всему.
— Я улыбаюсь сегодня солнцу и не боюсь завтрашней непогоды.
Наверное, такой неисправимой оптимисткой вспоминают Валечку Иевлеву и ее друзья - англичане. Какие же силы надо иметь, чтобы после всех выпавших на свою долю трагедий, сохранить такую любовь к жизни!
Забыв про свои годы, Валентина Григорьевна продолжает активную общественную жизнь: пишет воспоминания о лагерном периоде.

О барже

Долгие годы на Севере бытует легенда о том, что после войны всех девушек, посещавших Интерклубы и друживших с иностранцами, погрузили на баржу и утопили в Белом море.
Легенды порождает молчание. Заговорили… Но пока нет ответа, была ли баржа. Многие из жертв военной любви, с кем мне довелось встретиться и откровенно поговорить, считают, что девушек, образно говоря, утопили в ГУЛАГе…

Краткая справка об авторе
***********************

Голубцова Ольга Валентиновна

Родилась и выросла в г. Северодвинске. Окончила Санкт-Петербургский университет, факультет журналистики. В редакции северодвинской городской газеты "Северный рабочий" прошла путь от корреспондента до заместителя директора. Работала редактором общественно-публицистического журнала северо-западного региона "Триумфальная арка". В настоящее время сотрудничает с рядом российских и зарубежных изданий как free-lancer. Постоянный автор журнала «Профессия – журналист». Занимается научной работой, готовится к защите кандидатской диссертации (тема – историческое журналистское расследование). Имеет опубликованные в научных сборниках работы о теории и практике журналистского расследования.
Член Союза журналистов России. Член Международной ассоциации писателей.
Автор книг: «Русская жена «убийцы президента», 1993 г. (О судьбе Марины Освальд, уроженки Северодвинска. В 1996 году по мотивам книги создан радио спектакль «Время молчать - время говорить» для первого канала «Радио Швеции», продюсер – Гунилла Брески). «Карусель впечатлений», 1995 г. (Путевые заметки, сборник очерков). «Военная любовь по-английски», 2000 г. - первое издание, 2001г. – второе издание, дополненное. (О судьбах женщин, друживших с иностранцами в годы II Мировой войны. Это журналистское расследование продолжается и отмечено Дипломом Всероссийского конкурса «Золотой Гонг – 2000»).


К. Худяков (от автора)

 

Во время обучения в Московском Архитектурном Институте (1965-1971), особенно первые три года, серьезно увлекался конструктивизмом двадцатых годов, идеями и проектами Леонидова, Чернихова, Кринского, Мельникова, Лисицкого, Малевича и вообще всем, что так или иначе было связано с ВХУТЕМАСОМ, БАУХАУЗОМ, студией Ле Корбюзье и другими архитекторами-революционерами. Одновременно с азартом занялся живописью, различными экспериментами с формой, пластикой, фактурой материалов и т.д. Откровениями стали такие художники как Де Кирико, Шагал, Дали, Магрит; а также русские Борисов-Мусатов, Петров-Водкин, Лентулов, Кандинский. Огромное впечатление и на всю жизнь оставили знакомства и встречи с выдающимися архитекторами В.Кринским, К.Мельниковым, А.Фисенко. Три года жил в здании общежития «Дом Коммуны», спроектированном И.Николаевым - фантастическом, чистейшем и редчайшем образце коммунистического конструктивизма, что позволило изучить и почувствовать «Великую Утопию» изнутри. Диплом защищал по теме «Город Будущего в Сибири» под сильным влиянием английской группы «Archigrem», американского архитектора-фантаста Паоло Солери и начатого строительства Всемирного Торгового Центра в Нью-Йорке архитектора Ямасаки. Впервые в Московском Архитектурном Институте разрешили на защите диплома вместо планов, разрезов, фасадов, перспектив на планшетах показать фильм-проект специально снятый микрокинокамерой собственной конструкции. Был изготовлен большой бумажный макет и камера перемещалась внутри него с масштабной человеческому росту точки съемки, что в смонтированном фильме создавало впечатление реальной городской среды, различных пространств, интерьеров и пр. Это по всей видимости была первая попытка кинопроектирования, киномоделирования такого крупного объекта, как город на 200 000 жителей. Затем по иронии судьбы был распределен государственной комиссией без своего на то согласия в качестве Главного Художника в Центральный Музей Ленина, самое консервативное учреждение культуры СССР. 10 лет занимался дизайном уникального музейного оборудования, проектированием и осуществлением политических экспозиций в стране и за рубежом. Одновременно, с 1978 года начал выставляться на полулегальных, полудессидентских выставках живописцев в подвалах Горкома Графиков на Малой Грузинской. С самых ранних работ начал активно использовать аэрограф, фотосъемку и прочие нехитрые технические приемы. В начале девяностых годов появилась видеокамера, затем видеопроектор; работа аэрографом стала более изощренной и технически совершенной. Качественный скачок в творчестве происходит в связи с освоением КОМПЬЮТЕРА. Технологическая цепочка: цифровая фотокамера – компьютерная обработка изображений – создание виртуального образа – вывод на холст – обработка аэрографом – все это давало уникальные и новые качественные возможности до сих пор невозможные в изобразительном искусстве. Чем больше я работал в этой технологии, тем больший акцент смещался в сторону качества и количества фотосъемки, обработки изображений и «Fotoshop», завершения ОБРАЗА в виртуальном, цифровом формате. Последующая обработка аэрографом приобретала все более вспомогательный и нерешающий характер, хотя и придавала эксклюзивное, недоступное МАШИНЕ(принтеру) «ручное» качество. И все-таки постепенно аэрограф вытесняется тщательной проработкой в «Fotoshop». Конечным продуктом перед выводом на холст или бумагу становится ЦИФРОВОЙ ОБРАЗ, который вбирает в себя тысячи слоев, трансформаций, обработок бесчисленными виртуальными, невероятными по палитре своих возможностей инструментами. Важнейшее значение приобретает высококачественная цифровая съемка объектов, их деталей, фактур и пр., и формирование на ее основе уникального БАНКА ИЗОБРАЖЕНИЙ. В настоящий момент он состоит из более чем 100 000 снимков по 17,5 мегабайт каждый.(Только оцифрованных фрагментов человеческих лиц, кожи и т.д. насчитывается около 50 000 единиц). Немедленный, оперативный доступ к необходимому файлу обеспечивает мощная графическая станция, которая имеет 6 стационарных жестких дисков по 120 GB , и 5 гнезд для одновременного пользования еще пятью «MOBILTRACK» таких же мощностей. Все это позволяет свободно перемещаться в «банковском пространстве», который особым образом систематизирован и ориентирован на основные, стратегические проекты, такие как: «HOTEL RUSSIA», «ПРЕДСТОЯНИЕ», «РУССКИЙ ДЕГИТАЛЬНЫЙ ПЕЙЗАЖ», «МОСКОВСКАЯ ДЕГИТАЛЬНАЯ ПАНОРАМА» , «Жизнь Насекомых», «Карта Европы». Съемка объектов в подавляющем большинстве осуществляется при помощи макро, либо телеобъективов, различных насадок и приспособлений. Излюбленным освещением является смешанное(искусственное и естественное), что дает необычные пластические эффекты. Важнейшей особенностью технологической цепочки является наличие собственного широкоформатного принтера (EPSON 9600) , что позволяет делать многочисленные пробы и выпускать стопроцентный «АВТОРСКИЙ ПРИНТ». Все без исключиния стадии технологической цепочки являются эксклюзивными, авторскими.

 


"hotel russia". россия. москва. XX - XXI вв.

 

«HOTEL RUSSIA»-безразмерный, бесконечный ( в рамках собственно жизни художника) АРТПРОЕКТ, отформатированный как продукт придуманного либерального творческого метода-стандарта, так называемого «НЕНОРМАТИВНОГО АРХИТЕКТУРНОГО ЛЕКСИКОНА». Это «АРТАРХПРОЕКТНАЯ СИТУАЦИЯ» куда автор регулярно «закачивает» вместе с собой сотни и тысячи GB цифровой информации об окружающей действительности, ее многообразных фрагментах в том числе и на уровне макро , о знаковых явлениях, государственном режиме и быте обуреваемого надеждами российского общества. «HOTEL RUSSIA» виртуальное ГИПЕРСООРУЖЕНИЕ: высота над поверхностью земли-1000 метров; глубина относительно нулевой отметки также 1000 метров; площадь каждой из несущих опор здания 18х18 метров (324кв.м) . Площадь застройки всего сооружения 729х729 метров в ориентировочных координатах: Москворецкая набережная, Китайгородский проезд ,Москворецкая улица, Ильинка, Старая площадь и соответственно все, что находится внутри этого квадрата. Виртуальный цифровой объем проекта составляет примерно 100 000 000 000 GB. Проектирование всего сооружения и его невероятного количества элементов осуществляется в виде самостоятельных станковых произведений современного искусства и ведется без какой-либо логической или технологической последовательности, что создает благоприятную почву для творческой инициативы и свободы самовыражения; при этом «Ненормативный Архитектурный Лексикон» обеспечивает некоторую формальную и концептуальную чистоту, целостность продукта. Каждое произведение, рожденное в рамках проекта это структурная частица саморазвивающейся системы ВИРТУАЛЬНЫХ ЗЕРКАЛ РЕАЛЬНОЙ РОССИЙСКОЙ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ С ЕЁ ПРОШЛЫМ, НАСТОЯЩИМ И БУДУЩЕМ. Очень часто в проекте используются ортогональные проекции, как некий стилистический прием, что позволяет создать пластический контекст, в известной степени адекватный двухмерному носителю изображения (бумаге, холсту и пр.), на котором объект в его трехмерных параметрах как правило входит в противоречие с ним. Ортогональная проекция воспринимается более органично с плоскостью, чем любая перспектива или аксонометрия, которые адекватны в трехмерном пространстве. В определенной степени ортогональная проекция, конечно снижает привычную информацию о трехмерном предмете (виды справа, слева, сверху, снизу и т.д.), но при этом создает совершенно бесценное визуальное качество воспринимаемому объекту; его стартовую проектную чистоту и красоту, определяемую точностью конструктивных характеристик. Сквозной темой в «HOTEL RUSSIA» является феномен клонирования, который многократно обыгрывается в виде фантасмагории и невероятным образом «одушевляет» неодушевленные предметы, выстраивая их в один ряд с людьми, их проблемами и противоречиями; обнажая в том или ином виде удивительные и опасные перспективы генной инженерии. “HOTEL RUSSIA”- ВСЕРОССИЙСКАЯ ЦИФРОВАЯ КУНСТКАМЕРА.

 


"предстояние".    2001 - 2004

 

Идея Виктора Бондаренко.
Художник Константин Худяков
Консультант Роман Багдасаров

Произведение состоит из 39 холстов общим размером 4,8х14,3 м. И представляет собой некую "матрицу", за композиционную основу которой взят 3-х рядный русский деисис. (Верхний ряд - Праотцы и Пророки. Средний ряд - Праздники. Нижний ряд - Деисусный чин.) Верхний и нижний ряды - психологические, гиперреалистические, и в тоже время абсолютно виртуальные портреты конкретных исторических и библейских персонажей, начиная от Адама и кончая Николаем II. Объем каждого цифрового образа 350-650 Мб. При создании 26 портретов было использовано в сотнях тысяч комбинаций, трансформаций, "клонирования" более 50 тысяч цифровых фрагментов человеческих лиц (наших современников) по 34 Мб. каждый. "Пластическим и концептуальным материалом" для создания среднего ряда - "Праздников" также являются цифровые фрагменты человеческой "плоти и крови", что по убеждению художника наиболее актуально и эстетически оправдано передает духовный и нравственный смысл самопожертвования во имя спасения человечества и перспективы христианской доктрины.

 


о художнике константине худякове

 

Произведения Константина Худякова - это синтез трех ярко выраженных и сбалансированных достоинств: утонченной интеллектуальности, отточенной техники и безупречной композиции. В последние годы, подчинив себе безграничные возможности новейших цифровых технологий, Худяков использует их как наиболее удобный инструмент, сопоставимый с его нынешним творческим уровнем. Длительная высокотехнологичная работа по цифровой подготовке позволяет художнику в завершающей стадии работы над картиной, мастерски прописывая всю поверхность полотна вручную, создавать уникальные произведения искусства.

Наталья Косолапова


концепция центра современного искусства м'арс

 

Центр современного искусства М'АРС создается одноименным общественным объединением на протяжении 15 лет как независимая организация художников и искусствоведов ориентирующаяся на поддержку и развитие новаторских экспериментальных тенденций в отечественном изобразительном искусстве. Начиная с 1988 года, основная стратегия формировалась из 3-х направлений.
1. проектирование и строительство в районе Сретенки в Москвы собственно Центра с современными выставочными залами, фондохранилищем, библиотекой и другими необходимыми в этих случаях помещениями и структурой, позволяющей реализовывать различные артпроекты отечественных и зарубежных художников, кураторов, культурологов и т.д.
2. активная выставочная деятельность. За 15 лет существования в залах на Малой Филевской, 32 прошло более 250 групповых и персональных выставок.
3. Формирование коллекции современного искусства. В фондах находится более 1500 произведений живописи, графики, скульптуры, которые постоянно используются для показа в различных проектах галереи, музеях и пр.
В связи с завершением строительства Центра основной целью становится развертывание различных экспозиционных, просветительских, научных и благотворительных программ вокруг изобразительного искусства в условиях крайне недостаточного финансирования со стороны государства отечественной культуры. Центр современного искусства "М'АРС" реализовывает непосредственно смелые художественные новаторские проекты, основанные на столкновении (но не противопоставлении) новейших технологий, творческих методов, точек зрения и традиционных фундаментальных ценностей Мировой Культуры, проекты, ломающие устоявшееся стереотипы, расширяющие пластические и интеллектуальные возможности различных видов и жанров искусства, способствующие интеграции России в современную мировую Культуру.
Центр сотрудничает с различными фондами и организациями с целью аккумуляции средств для реализации отечественных и зарубежных программ, оказания посильной помощи провинциальным музеям, галереям, художникам.
В идеологическом плане Центр стремится быть открытым для любых современных новаций, не участвовать в политических играх, быть вне отдельных групповых интересов, не противопоставлять себя другим институциям, но проводить такую культурную политику, которая была бы адекватна реальным и потенциальным возможностям художественной и общественной среды; такую политику, которая позволяла бы наряду с кураторскими проектами, в которых доминируют контекст, тенденции, обобщения, исследования, искусствоведческие провокации и пр. и пр. предоставлять возможность художнику самостоятельно высказываться, оперируя в достаточных экспозиционных пространствах от 50 до 1000 кв.м.
Центр стремится предоставлять возможности для самореализации деятелям культуры и искусства, но таким образом, чтобы реально влиять на художественный процесс, формировать в обществе адекватное восприятие современного искусства (да и вообще все искусство), понимать и чувствовать его необходимость в полноценно развивающемся социуме; таким образом, чтобы современное искусство (при желании) могло быть с уважением принято нормальным человеком, обывателем, в какой бы форме оно не реализовывалось (как реальное отображение действительности, бесполезное на первый взгляд баловство, изысканнная интеллектуальная конструкция или яркий артистический отсвет). В Центре предполагается создание нескольких творческих студий (студии игровых технологий, детской студии, студии печатной графики, фотостудии, сетевого искусства, литературного клуба и пр.).